«Когда всё подряд является правами человека — ими не является ничто»

Сет Каплан (Seth Kaplan)

 

Права человека находятся под угрозой в каждом регионе. Неспособность мира привлечь такие государства, как Сирия, Йемен и Китай, к ответственности за грубые нарушения прав человека, заставила многих усомниться в самой идее универсальных прав. Таким странам, как Китай, Саудовская Аравия и Пакистан, разрешено заседать в Совете по правам человека Организации Объединенных Наций, из-за чего эти крупные международные органы теряют свой авторитет. 

Призывы считать «правами человека» всё подряд, от доступа к интернету до бесплатного консультирования по вопросам занятости, изменили их смысл и умножили количество столкновений этих многочисленных прав между собой. Контекст, в котором действует правозащитное движение, с начала тысячелетия резко изменился. Многие развивающиеся государства когда-то приняли права человека из уважения к западным достижениям или из страха перед их властью. Но сегодня они отступают от этой концепции, поскольку Запад пользуется ярлыком «права человека» для продвижения идей, которые не имеют широкой поддержки.

Как идея, когда-то достаточно мощная, чтобы объединить широкий круг людей в борьбе против тоталитаризма и апартеида, стала настолько бессильной? Главным фактором, по иронии судьбы, стало чрезмерное честолюбие, порожденное этими успехами. Правозащитники расширили круг вопросов, которые отнесли к «правам человека», и одновременно сузили пространство для различий в плане реализации этих прав. 

Амбиции правозащитников растут, но их экспансивные программы лишь усиливают подозрения к правам человека в современном многополярном мире. А попытки навязать всем и каждому единообразную концепцию прав могут привести к сокращению «пространства для манёвра», то есть для интерпретаций с учётом региональной специфики. В этой ситуации местным субъектам сложно формулировать свои собственные решения и стратегии, и это подпитывает их скептицизм в отношении самих прав. Например, попытки западных стран продвигать права геев в Африке вызвали там негодование. В результате произошла эскалация проблемы: ужесточились законы, усилилась риторика против геев, увеличилось финансирование организаций по защите геев и началось ещё большее преследование активистов. Как пишет The New York Times, «всё больше африканцев стали считать, что права геев навязаны Западом».

Не-западные страны не обязательно не согласны с основными целями в области прав человека. Скорее, как утверждает бразильский учёный Оливер Стюэнкель в своей книге «Постзападный мир», они оспаривают «введение в действие либеральных норм» и «скрытую и явную иерархию международных институтов», которые ставят западные страны в привилегированное положение. Сокращение влияния США на Ближнем Востоке и рост авторитарных государств, таких как Китай, сужают поле идей, слишком слабых или не универсальных, не укоренённых во всех основных мировых философских и религиозных системах. Как недавно писали Дженнифер Линд и Уильям Уолфорт в «Foreign Affairs», для сохранения либерального международного порядка, установившегося после Второй мировой войны, необходимо свернуть чрезмерно экспансионистские и ревизионистские устремления.

Если защитники прав человека хотят преодолеть нынешние проблемы, им следует извлечь уроки из хода осуществления правозащитного проекта «от мечты к реальности» после Второй мировой войны. Создатели ВДПЧ поняли, что лучший способ построить систему прав с претензией на легитимность в различных культурах и идеологиях — это придерживаться основ. Сегодня только сдержанный и гибкий подход может восстановить тот моральный авторитет, который привел универсальную идею прав человека к ее наивысшему успеху.

Рост амбиций, смена приоритетов

Всеобщая декларация 1948 года стала результатом интенсивных дискуссий, переговоров и компромиссов. Всё это было сделано с пониманием того, что в разных частях света её принципы могут быть воплощены в жизнь по-разному. Однако сегодняшний правозащитный дискурс пронизан западными нормативными предпосылками, которые противоречивы даже на Западе. Западные люди играют чрезвычайно большую роль в качестве спонсоров и организаторов правозащитных организаций и научных дискуссий, прямо или косвенно формируя повестки дня, рамки анализа и методы оценки в этом процессе. В результате права человека стали, как пишет профессор Нью-Йоркского университета Салли Энгл Мерри в книге «Права человека и гендерное насилие», «частью особого модернистского представления о хорошем и справедливом обществе, которое подчеркивает автономию, выбор, равенство, секуляризм и защиту тела», превращая культурные нормы из одной части мира в универсальные права. 

Ценности, связанные с общинными обязанностями и приоритетами, как и ценности, связанные с религиозной верой, — были лишены своего веса и значения. Для многих людей не-западного мировоззрения это стало болезненной проблемой. Доводы о том, что существуют другие средства поощрения и обеспечения человеческого достоинства, отвергаются как нереалистичные или игнорируются. В результате африканские, азиатские и другие не-западные правозащитные учреждения и законы маргинализируются.

Между тем, число прав и претензий на права резко возросло, поскольку различные группы с «благими намерениями» и особым интересом стремились использовать моральный авторитет идеи прав человека в своих целях. Международная правовая инфраструктура была расширена, возникли институты — например, Международный уголовный суд (МУС), — и доктрины — например, «Ответственность по защите». Но они сосредоточены главным образом на геополитике слабых: 10 из 11 ситуаций, которые расследует МУС, — африканские. В то время как правительство Сирии совершает зверства, не опасаясь судебного преследования или вмешательства. Потому что один из двух её главных международных покровителей, Россия, подрывает любые попытки привлечь лидеров этой страны к ответственности.

Амбиции в области прав человека не только привели к ненужным столкновениям по их поводу, но и ослабили основные права, которые должны были, прежде всего, защищать человеческое достоинство.

В Европе, например, сторонники отмены обрезания утверждали, что телесная неприкосновенность ребенка является правом человека, пытаясь свести свободу вероисповедания к простому праву на вероисповедание. Это привело к тому, что правительственные омбудсмены призвали к запрету обрезания, педиатрические общества назвали эту практику «калечащей», Парламентская ассамблея Совета Европы приняла резолюцию против этой практики, политические партии лоббировали принятие законодательства, запрещающего её, а суд в Германии постановил, что акт обрезания должен рассматриваться как преследуемое физическое нападение. Для набожных евреев и мусульман эти события воспринимаются как прямые нападки на ритуал, неотделимый от их веры.

Amnesty International, Международная комиссия юристов, Управление Верховного комиссара ООН по правам человека и Государственный департамент США вместо того, чтобы приветствовать Декларацию прав человека 2012 года Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН), раскритиковали этот документ за то, что его акценты отличаются от предпочитаемых ими. Декларация включала все гражданские и политические права, которыми обладают аналогичные документы в других странах. Она включала даже новаторские положения, касающиеся ВИЧ-инфицированных, рожениц, торговли людьми, уязвимых групп и детей. Однако вышеназванные структуры возражали против того, чтобы в документе подчеркивалось, что права должны быть сбалансированы наравне с обязанностями, и что осуществление прав должно учитывать местный политический и культурный контекст. Но именно региональный колорит, скорее всего, и повысит легитимность декларации АСЕАН — и, следовательно, выше вероятность того, что она будет принята на местном уровне.

В Африке отдельные вопросы, которые волнуют западные страны, часто продвигаются абсолютно без учёта местных условий, что вызывает негативную реакцию. Международные попытки преследовать Ухуру Кеньятту в Кении за разжигание этнического насилия после выборов 2007 года игнорировали тот факт, что это преследование только повышало его популярность среди сторонников и в конечном итоге помогло ему победить на выборах 2013 года.

Таким образом, сложившееся в настоящее время среди многих правозащитных организаций мировоззрение крайне затрудняет реализацию цели авторов Всеобщей декларации. Цель эта заключалась в том, чтобы помогать осуществлению фундаментальных принципов прав человека в разных условиях и культурах. Результатом стало всеобщее снижение эффективности и привлекательности этих принципов. Правозащитные организации не способны внедриться в местные культуры и обрести легитимность в глазах местного населения.

Сторонникам прав человека нужна бОльшая гибкость. Она позволит им сосредоточиться на политической динамике и на стимулах к переменам внутри стран. Например, конец правления белых в Южной Африке был вызван не угрозой международного правосудия лидерам апартеида, а сперва санкциями и затем стимулированием лидеров отдать власть. Важную роль сыграли Комиссии по вопросам примирения и установлению мира; наказание было ограничено, не распространилось на всех подряд. Страна создала новую, инклюзивную национальную идентичность и разработала Конституцию вокруг существующих институтов. Это сильно отличается от нынешних усилий в Ираке и Ливии, где пытались заменить все существующие институты и исключить членов предыдущего режима.

Реагирование и обновление

Движение за права человека должно переориентироваться на принципы Всеобщей декларации — документа, который больше хвалят, чем понимают. Его составители разработали универсальную и при этом гибкую концепцию. Их целью было установить «общий стандарт достижений», который основывается на «неотъемлемом достоинстве» и «равных и неотъемлемых правах всех членов человечества».

Это повлекло бы за собой признание того, что в мире, которому присуще большое культурное и политическое разнообразие, права человека не могут быть универсальными, если они не ограничиваются небольшим ядром прав, столь фундаментальных, что почти ни одна страна не будет открыто выступать против них. В первоначальной Всеобщей декларации лишь немногие из них были составлены таким образом, чтобы не оставалось места для гибкости в осуществлении. Они включают в себя: 

  • защиту религии и совести, 

  • запрет геноцида; 

  • рабства; 

  • пыток; 

  • жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения и наказания; уголовного законодательства, имеющего обратную силу; 

  • депортации или насильственного перемещения населения; 

  • дискриминации по признаку расы, цвета кожи, пола, языка, религии, национальности или социального происхождения. 

Сегодня многие договоры в области прав человека делают эти права не допускающими отступлений — т.е. нет никаких обстоятельств, при которых они могут быть отменены или приостановлены.

Что касается других прав, то составители ВДПЧ ясно дали понять, что универсальность не означает однородности в осуществлении. Они ожидали, что государства будут экспериментировать с различными способами их реализации — чтобы «разные виды музыки могли воспроизводиться на одной и той же клавиатуре», как выразился французский философ Жак Маритен. Элеонора Рузвельт ясно дала понять в во время одной из дискуссий о Декларации в 1948 году, что методы осуществления многих прав «обязательно будут варьироваться от одной страны к другой, и такие вариации следует считать не только неизбежными, но и благотворными». Например, люди во всем мире имеют право быть свободными от пыток; но разные страны могут на законных основаниях прийти к разным выводам о том, в каких случаях частная собственность может быть передана в общественное пользование.

Кроме того, при урегулировании напряженности между правами ни одно из основных прав не должно полностью игнорироваться. Определяя, что все права должны осуществляться с должным уважением к правам других, авторы проекта хотели, чтобы каждый из них имел возможность получить как можно больше защиты, без подчинения одного права другому.

В конечном счете культура прав человека может быть построена только снизу вверх. Фокусировка внимания на самых серьезных ущемлениях человеческого достоинства при одновременном понимании того, что остальные права могут быть защищены другими законными способами, является самым лучшим способом достижения этой цели.

Переводчик Виктория Елисейкина, редактор перевода Елена Дудукина


Текст статьи на английском

Сет Каплан — профессор Школы передовых международных исследований имени Пола Х. Нитце (SAIS) в Университете Джона Хопкинса, старший советник Института интегрированных преобразований (IFIT).