Права человека носят неотъемлемый и нераздельный характер

Франко-немецкий дипломат и писатель Стефан Эссель, является одним из авторов Всеобщей декларации прав человека 1948 года. Человек, прошедший через нацистские концлагеря, объясняет, в чем уникальность этой Декларации и почему она должна оставаться всеобщей... Он также говорит о том, почему в наши дни подобный документ вряд ли был бы принят.

Стефан Эссель отвечает на вопросы французского журналиста Винсента Носа

Что вы почувствовали, когда Декларация была принята?

Чувство облегчения. Не следует забывать, что в то время мы уже входили в период нараставшего противостояния между США и Советским Союзом. Из первых пятидесяти членов ООН тридцать были странами Запада. Иными словами, в те времена сложно было предсказать, на чьей стороне окажется победа. При голосовании семь членов воздержались. Поскольку во внимание принимались лишь голоса «за» и «против», то Декларация была принята необходимым большинством голосов. По воле случая третья Генеральная Ассамблея ООН (на которой и была принята Декларация) проходила в Париже во дворце Шайо, так как строительство штаб-квартиры ООН в Манхеттене еще не было завершено. Пресса была полна энтузиазма, однако она практически не следила за тем, что происходило в ООН, в том числе в кругу европейских стран, которые придерживались довольно националистических позиций.
 

Как шли подготовительные работы?

Первое собрание комитета состоялось в начале 1946 года в Манхеттене. Секретариат ООН тогда располагался в помещении бывшего завода авиационных материалов на Лонг-Айленде. Мы собирались поочередно в Нью-Йорке и Женеве. Одним из основных «двигателей» нашей работы был француз Рене Кассен. Именно благодаря ему нам удалось составить столь всеобъемлющий текст, не имевший аналогов в международной практике. Работали мы под руководством Анри Ложье [Франция], заместителя Генерального секретаря по социальным вопросам и вопросам прав человека, и канадца Джона Хамфри, директора по правам человека, однорукого инвалида. Этот факт придавал особую ауру нашему комитету, поскольку многие думали, что Хамфри получил инвалидность на войне. (Ред. – В действительности ему ампутировали руку еще в детстве).

Затем работа была продолжена Комиссией по правам человека, созданной в 1947 году. Ее председателем стала Элеонора Рузвельт, которая вела весьма активную работу.

Следует отметить, что члены комиссии не являлись официальными представителями своих стран. Кандидатуры только предлагались руководствами различных государств , но выбирал членов комиссии Генеральный секретарь. Несмотря на то, что нам приходилось взвешивать все наши действия, чтобы не поставить в сложное положение ту или иную страну, это давало весьма широкую свободу действий. Например, Рене Кассен ни разу не отчитывался перед французским правительством.

Что касается меня, то в феврале 1946 года я был назначен директором кабинета Анри Ложье и в этом качестве принимал активное участие в работе по составлению текста Декларации. В ООН я проработал четыре года. Это были исключительные времена, времена идей и инноваций, которые легли в основу того необыкновенного учреждения, каковым является ООН.

Комитету приходилось решать ряд таких непростых вопросов, как, например, статус территорий, находившихся под протекторатом. Ведь в те времена человечество еще переживало эпоху империй. Однако основное напряжение возникало из-за разных подходов Востока и Запада к понятию прав человека: видение Запада заключалось в соблюдении прав и свобод, тогда как Восток требовал обеспечения экономических и социальных прав.


Вы говорите, что это «уникальная декларация»?

С первых страниц в ней говорится о всеобщем праве на человеческое достоинство. Именно в этом заключалась наша главная цель, этим мы стремились предотвратить повторение таких трагедий, как Освенцим и Хиросима. Нужно признать, что государства-члены нарастившей к тому времени силы организации, утверждавшей права и свободы человека, были в какой-то степени вынуждены следовать воле неоспоримого лидера, коим являлся Рузвельт.

Целью Лиги наций (предшественницы ООН) было сохранение мира, вопросами индивидов она не занималась. А Декларация прав человека и гражданина 1789 года предназначалась именно для защиты гражданина от произвола королевской власти. Таким образом, сама идеология прав человека заняла место между властью и теми, над кем она господствовала. Однако перенести эту систему защиты на международный и тем более всеобщий уровень – было крайне смелым решением.

Это было новшеством: мы возложили на себя ответственность за уважение человеческого достоинства и соблюдение прав человека. Это катехизис демократии. Иначе говоря, государство управляет не ради удовольствия обладать властью, а для обеспечения гарантий существования демократического общества. Нам удалось во всеуслышание заявить о том, что именно на государство должна быть возложена ответственность за соблюдение прав гражданина.

Мы утвердили всеобщие права человека. Слово «всеобщие» в данном случае, естественно, является самым важным.

 

На каком основании правительство «красных кхмеров» получило возможность иметь своих представителей в ООН?

Тогда не существовало критериев приема в ООН подобных тем, которые сегодня европейские страны предъявляют кандидатам на вступление в ЕС. Государства, получавшие независимость, становились членами ООН де-факто. Избежать этого было невозможно, что, соответственно, имело свои последствия. Позиция ООН состояла в следующем: вступая в состав организации, страны обязуются соблюдать права человека.
То есть сохраняется противоречие между дипломатией мира и дипломатией прав человека.
Это уступки, которые делаются в пользу сотрудничества. Понятие дипломатии прав человека, конечно, подразумевает обязательство государств разделять эту точку зрения. Декларация – это не обязывающий договор, даже если впоследствии были приняты два пакта, которые, напротив, являются юридическими документами и подлежат ратификации (Ред. – Международный пакт о гражданских и политических правах и Пакт об экономических, социальных и культурных правах, принятые Генеральной Ассамблеей ООН в 1966 году.) Можно пытаться склонять государства к ратификации этих текстов, указывая им на то, что в противном случае они могут быть привлечены к ответу перед Комиссией по правам человека. Однако, не было ни одного случая исключения из ООН, кроме Южной Африки за политику апартеида.

 

Некоторые страны осуждают тот факт, что понятие прав человека основывается на сугубо западных ценностях.

Права человека носят неотъемлемый и нераздельный характер. Следует резко противостоять релятивизму. Нельзя ссылаться на культурные различия, отрицая права человека. В остальном, западные страны также могут оказаться в числе виновных в их нарушении: тюрьмы Гуантанамо и Абу-Грейб тому яркий пример. Ответственность на всех возлагается одинаковая, будь то Запад или Восток. Следует сохранять верность принципу универсальности, это главное.

 

Остается вопрос, была бы Декларация принята в наши дни, в той форме, в которой она была принята в 1948 году?

Для этого сегодня не было бы ни единой предпосылки. Именно потрясение, вызванное Второй мировой войной, сделало возможным воплощение на практике таких радикальных амбиций. Однако мы и завтра можем столкнуться с похожим потрясением: я имею в виду необходимость безотлагательных мер по спасению нашей планеты. Или же перед лицом безумного процесса подчинения реального сектора экономики законам финансовой биржи. Не исключено, что сегодня, в условиях стремительного ухудшения ситуации, по вопросам охраны окружающей среды тоже будет принята аналогичная декларация, тогда как шестьдесят лет назад мы к этому были еще не готовы.

 

Источник: www.newyorkru.com

Текст подготовлен к публикации на сайте Музея Любой Захаровой.